
Школьные годы — они должны пахнуть мелом и юностью. Для Мун Дон Ын они пахли страхом. Каждое утро — как шаг на эшафот. Одноклассники, которые должны были быть просто одноклассниками, превратились в нечто другое. Жестокое, безжалостное, стайное. И взрослые рядом — учителя, которые всё видели и молчали. Молчание — оно тоже бывает оружием, просто трусливым. Дон Ын была хорошей ученицей. Старательной. Мечтала об архитектуре — строить дома, создавать пространства, в которых людям будет хорошо. Красиво звучит, правда? Только мечты заканчиваются там, где начинается чужая жестокость. В какой-то момент девушка просто ушла. Посреди учебного года, без объяснений, без прощаний — просто исчезла из этого ада, потому что больше не могла. Ушла — и потеряла всё, что планировала. А те, кто её сломал? Они жили дальше. Замечательно жили, надо сказать. Карьеры, должности, семьи, дети, фотографии из отпусков. Пока Дон Ын годами выкарабкивалась из депрессии и пыталась склеить то, что они разбили — они не испытывали ни тени сожаления. Говорят, время лечит. Дон Ын с этим не согласна. Она решила, что вылечить её может только одно. Месть — блюдо, которое подают холодным, и она ждала достаточно долго. Теперь у неё есть план. Продуманный, кропотливый, почти элегантный в своей жестокости. Женщина знает о своих обидчиках всё — и она уже рядом. Ближе, чем они думают. Только вот вопрос: когда человек годами живёт местью — что с ним происходит внутри? Не разрушает ли она в итоге того, кого должна была спасти? |