
Жена умерла. Вот так просто — раз, и нет человека. Остались двое пацанов, которые смотрят на отца глазами, полными вопросов, на которые он не знает ответов. Художник, иллюстратор комиксов, пытается делать вид, что всё нормально. Завтрак, школа, ужин — по расписанию, как заведено. Только вот дом начинает жить какой-то своей жизнью. Сначала это просто тени в углах, которые вроде как и должны быть там. Потом шорохи за дверью детской — наверное, ветер? Но ветер не объясняет того огромного тёмного силуэта, что мелькает между комнатами. То ли птица гигантская, то ли... что-то другое. Ворон? Человек? Не разобрать толком в полумраке коридора. А он всё рисует. Снова и снова этот образ появляется в его работах — мрачный, давящий, будто въедается в бумагу. Может, это он сам впустил эту тварь в их дом? Своими руками нарисовал ей дорогу? Дети тоже начинают видеть. И тут уже не отмахнёшься — мол, папа переработался, у папы стресс. Сущность становится частью их быта, как третий сын, только нежеланный и пугающий. Горе имеет вес. Оно давит на плечи, сжимает горло, не даёт дышать полной грудью. Но что если горе может обрести форму? Что если оно материализуется и начнёт охотиться на тех, кто слишком долго держит его внутри? Фильм балансирует на грани: то ли это реальность, то ли галлюцинации измученного сознания. А может, и то и другое одновременно — и это самое страшное. |