
Благотворительность — красивое слово. За ним легко спрятать что угодно. Семья Роуз умела прятаться мастерски. Фонд, имя на мраморных табличках, рукопожатия с нужными людьми — всё как полагается. Общество уважало их. Газеты писали хорошее. Никто не задавал лишних вопросов, потому что лишних вопросов здесь не задавали никогда. Это было правило номер один. Рузвельт знал его с детства. Он вырос в этой системе — чёткой, холодной, отлаженной как механизм. Наёмный убийца из семьи наёмных убийц. Работа есть работа. Не спрашивай — делай. Он и не спрашивал. До тех пор, пока его жена и дочь не исчезли. Бесследно. Без объяснений. Просто — их больше нет. Вот тут-то и началось. Роуз начинает копать — осторожно сначала, потом всё глубже, и каждый новый слой открывает что-то, от чего хочется снова не знать. След ведёт не в сторону врагов. Он ведёт домой. К людям, которые его воспитали. К «благим делам», которые оказываются совсем не благими. К правде, которая переворачивает всё, что он считал фундаментом своей жизни. Говорят: не копай яму другому. Но что делать, если яму уже вырыли для тебя — и очень давно? Теперь Роузу придётся пойти против единственного, что он знал как «своё». И самый опасный противник здесь — не враг снаружи. |