
Фрэнки Джонс умеет делать три вещи лучше всех: веселиться, врать и падать на самое дно с таким шармом, что окружающие ещё и завидуют. Наследство? Ушло. Отношения? Сожжены дотла, причём с особым артистизмом — роман с мужем сестры это, знаете, уже не просто промах, это целая поэма безрассудства. Ну и суд, куда ж без него. Очередная выходка в зале заседаний поставила жирную точку в её вольном существовании. Выбор, как водится, оказался невелик: казённые нары или реабилитационный центр с говорящим названием «The Laast Resort». Фрэнки выбрала второе — из чистого расчёта, не из раскаяния, это важно понимать. Внутри пахнет казённым мылом и несбывшимися надеждами. Распорядок дня, групповые сессии, овсянка по утрам и полный запрет на всё, что делало жизнь хоть немного терпимой. Для человека, который жил на адреналине и импульсах, это — пытка похлеще любого наказания. Она пробует старые схемы: улыбка, манипуляция, немного обаяния. Работало всегда. Но здесь что-то идёт не по плану. Стены не раздвигаются от улыбок. А зеркало в палате начинает задавать вопросы, на которые у Фрэнки никогда не было ответов — она просто никогда не останавливалась достаточно надолго, чтобы услышать их. Двадцать восемь дней. Казалось бы, ерунда. Но иногда именно ерунда меняет всё. |